Андрей Мезяев из Фонда стратегической культуры дал верную правовую оценку Резолюции Совета безопасности ООН №1973 от 17 марта 2011 г., в соответствии с которой государства-члены ООН должны принять «все необходимые меры» для защиты гражданского населения в Ливии, «находящегося под угрозой атаки».
«Нарушения международного права в новой резолюции столь масштабны, что её можно квалифицировать как приговор международному праву», - отметил автор материала. Однако мы, считая такую резкую характеристику содержания резолюции верной по сути, тем не менее, полагаем, что она все равно не в полной мере отражает масштабы совершенных нарушений. Если посмотреть повнимательнее, то речь может уже идти не просто о нарушениях имеющихся правовых норм, а о создании на основе прецедента принципиально новой правовой системы – весьма своеобразной, но ничего общего с формально существовавшей парадигмой международных отношений, освященной Уставом ООН, не имеющей.
Дело в том, что оценка ситуации в Ливии вообще находится за пределами компетенции Совета Безопасности ООН. Для того, чтобы убедиться в этом, достаточно обратиться к документу, определяющему цели и задачи данного международного органа – Уставу ООН. Статья 39 гласит: «Совет Безопасности определяет существование любой угрозы миру, любого нарушения мира или акта агрессии и делает рекомендации или решает о том, какие меры следует предпринять… для поддержания или восстановления международного (выделено нами – Д.П.) мира и безопасности». Прилагательное «международный» мы выделили вовсе не случайно : ооновские принципы правоприменения относятся прежде всего к признанным субъектам международных отношений – независимым государствам, либо территориям, за которыми закреплен особый статус (напр., Палестина, Западная Сахара и др.) Иногда в данном контексте рассматриваются отношения между различными национальными группами, что вытекает из принципа, провозглашаемого в статье 1.2 Устава ООН: «Развивать дружественные отношения между нациями на основе уважения принципа равноправия и самоопределения народов, а также принимать другие соответствующие меры для укрепления всеобщего мира». Исходя из данного положения, Совет Безопасности ООН периодически принимает резолюции, направленные на предотвращение или прекращение межэтнических конфликтов внутри одной или нескольких стран.
Вместе с тем, статья 2.4 Устава ООН четко ограничивает сферу возможного применения воздействия организации. Неприкосновенным рубежом объявляется суверенитет каждого государства-участника: «Все Члены Организации Объединенных Наций воздерживаются в их международных отношениях от угрозы силой или ее применения как против территориальной неприкосновенности или политической независимости любого государства, так и каким-либо другим образом, несовместимым с Целями Объединенных Наций». Одним из несомненных признаков суверенитета является наличие у государства возможности осуществлять суверенитет на всей его территории. Это, в качестве крайней меры, допускает и реализацию функции государства как аппарата подавления, направленного, в том числе, и против такого вида преступления, как вооруженный мятеж.
Противостояние в Ливии вызвано социально-экономическими причинами. Каким оно не было жестким, оно не угрожает геноцидом какой-либо этнической или религиозной группе и не выходит за рубежи одного государства-члена ООН. В этом контексте, даже у таких более чем сомнительных с точки зрения норм международного права акций, как война НАТО против Югославии (1999 г.), операция США в Ираке (2003 г.) или периодически вводимые санкции против Ирана в связи с ядерной программой имелось больше потенциальных правовых оснований, нежели у Резолюции №1973. В первом случае в качестве аргумента можно было привести угрозу геноцида косовских албанцев, в остальных – реальную или потенциальную военную угрозу для целого ряда стран – вероятных противников разработчиков оружия массового поражения. Разве Каддафи, какую бы неадекаватную современным реалию политику не проводил, угрожал за последние годы вторжением в Египет, Италию или Израиль? Или он пытался жестоко расправиться с проживавшими в Ливии коптами или черными африканцами? Максимум, что может позволить себе ООН – это направить миссию международных наблюдателей, чьей функцией стал бы мониторинг соблюдения прав гражданского населения, наподобие миссии ОБСЕ, действовавшей в Чечне во время противостояния 1994-1996 гг.
На фоне абсурдности принятой резолюции еще более странно выглядят признания рядом европейских лидеров, в частности, президентом Франции Н. Саркози, Национального переходного совета Ливии легитимным органом управления страной. Подобные акции, в общем, являются новшеством. До настоящего времени Запад воздерживался от прямого непризнания того или иного «неудобного» режима, позволяя себе отказывать лишь в признании «законности» общенациональных выборов, на которых побеждали представители правящей элиты – подобное происходило в Сербии, Грузии и Украине. Теперь же в угоду политической конъюнктуре, связанной с необходимостью принимать оперативные решения по ситуации в Ливии, Запад отбросил и эту формальность – у Каддафи, в отличие от Милошевича или Януковича, нет теоретической возможности остаться у власти даже посредством навязанной извне процедуры волеизъявления граждан.
В общем, Резолюция 1973 и предшествовавшие ей демонстрационные акции Запада продолжают подрывать основы действующего международного права. Они размывают и без того зыбкие границы фундаментального понятия государственного суверенитета и создают прецедент для неограниченного вмешательства крупнейших западных держав во внутренние дела в любой точке Земного шара.
