Опубликованный недавно на сайте Института стран Ближнего Востока (и на сайте Институа религии и политики) материал московского востоковеда В.И. Сажина посвящен проблеме, освещение которой временно отошло на второй план в крупнейших мировых СМИ. В статье «Американские политологи о ядерной проблеме Ирана» (http://iimes.ru/rus/stat/2008/04-06-08b.htm) В.И. Сажин вступает в заочную полемику с авторами публикации «Разумный подход к Ирану», вышедшей 27 июня с.г. в престижнейшем ежедневнике Washington Post. На страницах этого издания Збигнев Бжезинский и недавно умерший Уильям Одом – известные государственные деятели США – критикуют политику лидеров своей державы в отношении Ирана, которая, по их мнению, не оставляет поля для конструктивного двустороннего диалога.
Мы в целом разделяем такую точку зрения экспертов в области геополитики, однозначно заявивших о том, что «растиражированное представление об Иране, как о самоубийце, который использует свой первый ядерный заряд против Израиля, является в большей мере продуктом паранойи или демагогии, чем серьезного стратегического расчета». Подход американских политологов, тем не менее, подвергся критике со стороны В.И. Сажина. Мы постараемся показать, почему тезисы, на которых этот автор строит свою полемику, не подкреплены достаточной доказательной базой.
В.И. Сажин упрекает Бжезинского и Одома за недальновидность, якобы проявляемую ими во время анализа подлинной мотивации тегеранского руководства при принятии им стратегических решений, прежде всего относительно дальнейшего развития ядерной программы. С его точки зрения, мнение американских политологов, что все ядерные державы (и только стремящиеся стать таковыми) во времена холодной войны и после ее окончания, основывают свою политику на естественном прагматизме, к Ирану не относится. Последний якобы не остановится ни перед чем ради достижения сначала задачи-минимум (свержение «псевдомусульманских» режимов в рамках мусульманского мира), а затем и главной цели – ликвидации всех тираний в глобальном масштабе. В подтверждение своей позиции Сажин апеллирует к абстрактной «идеологии хомейнизма», не давая ссылок на конкретный источник.
В самом деле, дает ли официальная идеология ИРИ повод для столь резких оценок политической элиты в Тегеране? Формально – да. Если мы обратимся к конституции Исламской республики, принятой в 1979 г., и откроем раздел, посвященный внешней политике, то обнаружим там фундаментальные противоречия. Так, статья 154 Основного закона гласит: «Исламская Республика Иран своим идеалом полагает счастье всех членов человеческого общества и считает достижение независимости, свободы и справедливого правления правом всех людей на земном шаре. В соответствии с этим, старательно уклоняясь от всех форм вмешательства во внутренние дела других стран, она оказывает поддержку справедливой борьбе угнетенных (мустазафин) против угнетателей во всех уголках планеты». Мы видим сочетание двух взаимоисключающих принципов: уважение государственного суверенитета и признание прав отдельных этнических или религиозных сообществ на самоопределение (впрочем, такое противоречие является едва ли не основной проблемой современного международного права в целом). Однако чтобы понять реальную значимость этих положений конституции ИРИ и оценить степень их применения в реальности, нам следует взглянуть на них в более широком историческом контексте.
Основной закон Ирана разрабатывался и принимался на волне революционных событий, в условиях острейшей политической борьбы и эйфории, охватившей общество после свержения шаха. Авторами конституции были в основном люди, не имевшие никакого реального опыта управления государством и зачастую воспринимавшие политический процесс сквозь призму своего абстрактного религиозного мировоззрения. Это обстоятельство объясняет многочисленные призывы отцов-основателей ИРИ "экспортировать" иранскую революционную модель в соседние страны - прежде всего Ирак и другие государства Персидского залива, где проживают крупные общины мусульман-шиитов. Тем не менее, суровая реальность как внутри страны, так и за ее пределами, заставила Хомейни и его сторонников более трезво взглянуть на положение дел и сосредоточиться на консолидации собственной власти, не пытаясь всерьез влиять на политику других государств. Безусловно, главным катализатором перехода внешней политики Тегерана в прагматичное русло стала восьмилетняя война с Ираком, обернувшаяся для народа бесчисленными тяготами и лишениями. Противостояние с режимом Саддама Хусейна послужило уроком для представителей иранской политической элиты (включая и нынешнего президента Ирана Махмуда Ахмадинежада, служившего в 1980-х гг. в рядах Корпуса Стражей Исламской Революции) которые постепенно осознали необходимость руководствоваться прежде всего объективными национальными интересами; концепция "экспорта исламской революции" стала пониматься в гуманитарном аспекте, т.е. создании позитивного имиджа новой иранской социально-экономической модели за рубежом.
Уже в кабинете Рафсанджани (1989-1997) прагматичные технические специалисты, в том числе получившие образование на Западе, вытесняют радикальных сторонников жесткого курса в духе первых послереволюционных лет. Характер отношений с международным сообществом также стали приобретать более конструктивный характер: развивалось сотрудничество с соседями по Персидскому заливу, значительный прогресс был достигнут в отношениях с ЕС, Китаем, Россией и бывшими советскими республиками. Начиная с середины 1990-х гг. правительство предпринимает шаги, направленные на интеграцию в мировую экономику: создаются более благоприятные условия для иностранных инвестиций и частного предпринимательства. В настоящее время долгосрочными задачами в экономической сфере объявлены постепенная приватизация значительной части государственного сектора и даже присоединение к ВТО.
Руководство ИРИ прекрасно отдает себе отчет в том, что залогом реализации упомянутых мероприятий является стабильность как внутри страны, так и устойчивое положение на международной арене. Если принимать во внимание факт присутствия крупных американских контингентов в соседних Афганистане и Ираке, высокую концентрацию военных сил США в регионе Персидского залива, наличие общей границы с членом НАТО (Турцией), то непрочность нынешнего статус-кво станет очевидной. Подобная обстановка побуждает Тегеран действовать крайне осторожно, дабы не нарушить и без того хрупкий мир. Практически все люди, стоящие ныне у власти, помнят о катастрофических последствиях войны с Ираком и совсем не желают повторения (на этот раз в гораздо больших масштабах) событий двадцатилетней давности.
Важно отметить, что критические стрелы Сажин направляет не столько в нынешний иранский режим, сколько в действующего президента как его олицетворение. Свое видение сущности иранского лидера эксперт выразил в следующем предложении: "Ахмадинежад – человек Апокалипсиса, который делает, по его собственному утверждению, все возможное для ускорения прихода Двенадцатого имама - Махди".
Какие же основания выдвигает Сажин в поддержку своего, безусловно, сильного утверждения и являются ли они правомерными?
Сажин указывает, что Ахмадинежад в своих частых выступлениях перед народом неоднократно говорил о скором пришествии имама Махди (по представлениям шиитов, 12-й руководитель мусульманской общины, "скрывшийся" от людей в 873 г.) , который должен победить мировых угнетателей и установить всеобщую справедливость на Земле. Действительно, президент периодически обращается к этой теме. Однако, на наш взгляд, за подобной риторикой иранского лидера стоят вполне прагматические интересы (мы ни в коем случае не ставим под сомнение его личную религиозность и не собираемся отрицать возможность наличия у него веры в близость прихода двенадцатого имама). Дело в том, что основной электорат Ахмадинежада - это многомиллионная армия выходцев из небогатых слоев населения, имеющих живую связь с мусульманской шиитской традицией. Личность имама Махди занимает в ней особое место: она на протяжении веков связывалась со скорым установлением царства добра и справедливости. Ожидание Махди народными массами было особенно сильным в периоды социально-экономических кризисов; возникали даже радикальные течения, призывавшие к активной подготовке к приходу мессии посредством борьбы с тиранией.
Имя "скрытого имама" к настоящему времени обрело в сознании многих иранцев устойчивую ассоциацию с самими понятиями праведного возмездия и справедливости. В условиях непростой экономической ситуации регулярная апелляция к махдизму является инструментом консолидации традиционных слоев общества вокруг правящей элиты и потому ее следует воспринимать как эффективный популистский прием для реализации сугубо внутриполитических целей - прежде всего достижения максимально возможного уровня поддержки народа. Упомянутый в статье Сажина специальный фонд, "который занимается сбором средств для «возвращения имама», несомненно, служит выполнению тех же самых задач.
По утверждению Сажина, борьба с Западом является основой внешнеполитического курса Ахмадинежада. В каких именно действиях Тегерана за последние три года проявилась эта борьба, автор не уточняет. Напротив, мы видим продолжающуюся активизацию экономических отношений с европейскими странами, что ярко демонстрирует недавно заключенный газовый контракт со Швейцарией (весьма показательно, что эта сделка подверглась осуждению Антидиффамационной лиги - влиятельнейшей международной еврейской организации с четко выраженной произраильской направленностью).
Как ни парадоксально, но именно в период президентства Ахмадинежада впервые состоялись прямые контакты между официальными представителями Ирана и США (трехсторонние переговоры в Багдаде). Нетрудно заметить, что между конкретными действиями иранского правительства и радикальной риторикой Ахмадинежада и других высокопоставленных лиц имеется весьма существенная разница. Все выпады президента в адрес Запада предназначены для сугубо внутреннего употребления. Создание образа внешнего врага помогает консолидировать нацию и отвлекать ее от проблем в самом государстве. Кроме того, критике подвергаются не страны Запада как таковые, а те "антиисламские силы", которые обрели в них, по мнению иранского лидера, огромное влияние - прежде всего, "международный сионизм".
К сожалению, в работе Сажина нашлось место давно опровергнутой информации об антиизраильских высказываниях Ахмадинежада. Свое мнение о принципиальной невозможности нормализации отношений Тегерана с Вашингтоном и Тель-Авивом в результате прямого конструктивного диалога эксперт обосновывает некогда прозвучавшем призывом президента "стереть Израиль с карты мира". Полагаем, что необходимо еще раз обратиться к этой острой теме и показать, что данные слова были вырваны из контекста и вообще переведены неправильно. Ниже мы приводим почти дословный перевод фрагмента речи Ахмадинежада, произнесенной на конференции "Мир без сионизма" 26 октября 2005 г.
«Никто не верил, что однажды мы станем свидетелями низвержения восточного императора (имеется ввиду шах Ирана Мохаммед Реза Пехлеви – Д.П.). Говорили, что его власть незыблема, однако в своей короткой жизни мы все-таки увидели, как ей настал конец. Этот конец был столь бесславен, что если вы захотите узнать о нем, вам надо пойти в библиотеку. Пойдите в библиотеку и спросите у библиотекаря книги того времени. Он вам ответит: «Да, есть у нас кое-какие книги, мы их храним в мешке, который валяется на земле. Вам именно это нужно?». Не осталось никаких следов [от того режима]. Имам [Хомейни] говорил, что Саддам должен быть низвергнут, и его постигнет такая страшная участь, что сравнивать ее с чем-либо будет невозможно. И что мы видим сегодня? Этот господин, который лишь десять лет тому назад произносил такие надменные речи, словно он будет жить вечно, сейчас скован по рукам и ногам теми, кто раньше ему покровительствовал, и чьей воле он был рад повиноваться. Он находится под их судом. Наш дорогой имам говорил, что режим, оккупирующий Иерусалим, должен исчезнуть со страниц истории».
(http://www.president.ir/farsi/ahmadinejad/speeches/1384/aban-84/840804sahyonizm.htm)
Прекрасно известно, что в период холодной войны многие западные политики призывали к уничтожению "тиранического режима" в СССР. Коммунистические вожди, напротив, говорили о необходимости ликвидации империалистических государств, "угнетающих трудящиеся массы". Совершенно очевидно, что ни те, не другие никак не желали геноцида народов, проживающих на территории, контролируемой державами-антагонистами. Ахмадинежад также не желает никакого физического вреда евреям Израиля. В своем обращении к участникам конференции, посвященной проблемам изучения Холокоста (состоялась в Тегеране в декабре 2006 г.), он особо подчеркнул, что израильский режим должен прекратить свое существование так же, как это произошло с СССР.
По мысли президента, палестинская проблема должна быть разрешена сугубо демократическим путем: посредством референдума с участием всех жителей Израиля и Оккупированных территорий независимо от национальности и религиозных убеждений. Сверх того, Ахмадинежад предположил, что такие события произойдут не скоро и отнюдь не в результате иранского вмешательства. Миф об "антисемитизме" и "стремлении к геноциду" иранского лидера настолько очевиден, что в свое время даже New York Times напечатала статью, опровергавшую расхожие домыслы о его зловещих планах.
В своей работе Сажин умалчивает о том, что в рамках существующей системы управления страной полномочия президента довольно ограничены, и он не может принимать решения по важнейшим внешнеполитическим вопросам без согласия на то высшего религиозно-политического руководства. На вершине власти в государстве с 1989 г. находится аятолла Хаменеи, который зарекомендовал себя как достаточно умеренный и прагматичный деятель, положительно настроенный в отношении взаимовыгодного сотрудничества с внешним миром. Вряд ли бы он одобрил агрессивные замыслы политика, имей они место в действительности.
Созданный Сажиным образ «апологета Апокалипсиса» приобретает абсолютно демонические черты, если к нему добавить еще и ядерную бомбу. Она, по мнению Сажина, нужна Ахмадинежаду, поскольку «для ускорения прихода Махди необходимо повергнуть весь мир в состояние хаоса». Следует отметить, что если вопрос о степени решимости иранского руководства заполучить ядерное оружие является дискуссионным, то гипотеза об атомной агрессии со стороны Ирана в будущем представляет в лучшем случае неудачную первоапрельскую шутку. Даже если Иран сумеет создать технологии для быстрой трансформации мирного атома в материал для разрушительного оружия, он никогда не станет его применять – разве только в ответ на безумную акцию какой-либо другой атомной державы (впрочем, вероятность агрессии одной ядерной державы против другой в современном мире практически отсутствует, подобных прецедентов история тоже не знает). Потенциал Ирана будет несравним с потенциалом Израиля и тем более США – потому любая атака неминуемо спровоцирует колоссального масштаба возмездие, результатом которого при наиболее благоприятном исходе станет ликвидация нынешнего режима в Тегеране, а при наименее – страшная катастрофа для иранского народа, чреватая к тому же непредсказуемыми последствиями для других районов земного шара. Все это понимают даже наиболее радикально настроенные политики в окружении Ахмадинежада. Атомное оружие для них, как и для лидеров любой другой атомной державы, - это средство сдерживания, особенно актуальное в условиях нестабильности на Ближнем Востоке и потенциальной угрозы израильской атаки.
Мы убеждены в том, что за перманентной демонизацией нынешнего режима ИРИ в целом и Ахмадинежада в частности стоит вовсе не боязнь атомной (да любой другой) агрессии, инициированной Тегераном. Все здравомыслящие политики в Вашингтоне и Иерусалиме прекрасно понимают, что ядерный Иран ничуть не более опасен для мира, нежели Россия, Франция или Пакистан. Но они также осознают, что обретение Ираном атомной бомбы вкупе с уже имеющимися у него средствами доставки, с высокой долей вероятности изменит баланс сил на Ближнем Востоке и положат конец израильской гегемонии. Антиизраильские силы в регионе – прежде всего Хамас и Хезболла смогут действовать более раскованно и свободно, если будут чувствовать за собой поддержку Ирана, обладающего мощным орудием сдерживания. Возможно, активизируются враждебные Израилю силы и в других мусульманских странах. В самом Тель-Авиве ни при каких обстоятельствах уже не пойдут на применение атомного (а возможно, и не только атомного) оружия против Тегерана или его союзников: даже эффективное нападение на иранские стратегические объекты не сможет гарантированно обезопасить Израиль от всего лишь одного ответного удара. Как заметил однажды Хашеми Рафсанджани, такое развитие событий окажется для Израиля смертельным: его территория ненамного превосходит по площади маленькую Калининградскую область, и последствия одного взрыва будут намного более катастрофическими по сравнению с аналогичными последствиями для такой большой страны, пересеченной высокими горными хребтами, как Иран.
Разумеется, абсолютное большинство крупнейших СМИ и ведущих политологов никогда не заявят открыто о причинах нагнетания истерии вокруг Ирана и возможной силовой операции против этой страны. Даже в Соединенных Штатах, где любые опросы показывают чрезвычайно благожелательное отношение большинства граждан к государству Израиль, общество крайне негативно воспримет идею участия американских солдат в войне за стратегические интересы маленькой страны на другом конце земного шара. Поэтому в целях манипуляции общественным мнением, израильское лобби в Вашингтоне (по данным исследования престижного издания National Journal за 2005 г., только AIPAC (Американо-Израильский Комитет Общественных Связей) занимал второе (!) место сред наиболее могущественных лоббистских структур; несомненно, что совокупность основных произраильских организаций США заняла бы в аналогичном рейтинге место не ниже первого), благодаря своему сильному влиянию в президентской админстрации, Конгрессе и СМИ, пытается представить Иран как потенциальную угрозу не только для Израиля, но и для Америки и западной цивилизации в целом. Эти же силы, по замечанию бывшего главы инспекции ООН в Ираке Скотта Риттер, стараются ставить в общественном сознании знак тождества между нациоальными интересами Америки и израильскими интересами.
Среди приемов манипуляции можно выделить сознательную демонизацию иранского руководства и режима ИРИ в целом, создание бывшим агентом МОССАД организаций типа MEMRI, на чьем сайте представлена подборка почти исключительно тех фрагментов передач телекомпаний исламских стран Ближнего Востока, в т.ч. Ирана, которые априори вызывают негативную реакцию у западного зрителя. В академических же кругах сторонники Израиля создают образ фанатичного Ахмадинежада, столь напоминающего монстра Ксеркса из прошлогодней антииранской ленты "З00 спартанцев" и готового ввергнуть весь мир в хаос ради реализации собственной утопической программы. В этой связи появление материала с заведомо необъективной оценкой иранского президента на сайте Института Ближнего Востока не должно изумлять. Интереснее получить ответ на другой вопрос: а верит ли сам автор статьи написанному в ней?
