Гром молодежных революций, столь внезапно грянувший в доселе, казалось бы, стабильных арабских странах, оказался полной неожиданностью для абсолютного большинства местных и зарубежных наблюдателей.
И бежавший из Туниса президент Бен Али, и свергнутый президент Египта Мубарак были вполне привычными для Ближнего Востока бессменными «отцами нации», причем, в отличие от многих своих «коллег», до 2008 года их страны демонстрировали очень неплохую экономическую динамику. Что же до авторитарности, так это смотря с чем сравнивать. К примеру, после отмены в 2005 году ограничений на деятельность СМИ, действовавших в связи с введенным после убийства президента Анвара ас-Садата чрезвычайным положением, легальной египетской печатной и электронной прессе фактически была предоставлена полная свобода. А уж говорить о железном занавесе и каких-то особых изуверствах режима в насквозь европеизированном Тунисе просто смешно. Конечно, полковник Каддафи – особый случай. Он эксцентричен, непредсказуем, его фигура усердно демонизируется в западных СМИ, но для сытого и отнюдь не бедствующего ливийского населения это еще не повод для вооруженного мятежа.
Так что же происходит? Во-первых, давайте посмотрим, кто с самого начала был основным локомотивом революционных событий. Во всех странах, за исключением разве что Бахрейна, главными бунтарями оказались безработные молодые люди от 16 до 30 лет, имеющие среднее или даже высшее образование, в силу своего неопределенного положения не имеющие собственных семей и перебивающиеся случайными заработками, а свой вынужденный, ничем не занятый досуг коротающие, в основном, в различных социальных сетях. Вообще, за последние годы социальные сети, прежде всего Facebook, стали сосредоточием социальной и политической активности арабской молодежи. Во многом это обусловлено закрытостью и жесткостью многих арабских режимов, однако не в последнюю очередь это связано и с царящей в Сети атмосферой отсутствия границ и запретов и, в известной мере, анархии и вседозволенности, на которую мало повлияли аресты и даже суровые приговоры, вынесенные некоторым блогерам. Многие молодежные движения, в частности в Египте, действуют прежде всего в социальных сетях и уже потом «в реале».
Так, например, кампания травли сына Хосни Мубарака Гамаля началась с атак на его страницу в Facebook, и только через несколько дней ставший популярным в Сети слоган «Маср кабира ‘алейк» («Египет великоват для тебя!») стал слышен на улицах Каира. В результате сын президента, занимавший не последнюю в стране должность главы политкомитета и заместителя генерального секретаря правящей партии, был вынужден жаловаться на сетевых обидчиков в прокуратуру и давить на базирующуюся в Эмиратах хостинговую компанию, чтобы та аннулировала аккаунты наиболее злостных «клеветников». Молодежное движение имени 6 апреля, которому многие приписывают лавры одного из главных организаторов январских беспорядков в Александрии и Каире, вообще является классической сетевой организацией, участники которой взаимодействуют, в основном, через Интернет или посредством SMS-сообщений.
Следующий вопрос – мотивировка. Тут следует отметить четко обозначившийся практически во всех арабских странах разрыв поколений. Ситуация отчасти напоминает 1968 год в Европе: отцы не понимают детей, а дети не хотят повторять опыт отцов. Они больше не хотят верить и ждать. Они хотят перемен сейчас, немедленно, причем даже не столь важно каких. Раньше их за это презирали. После всего произошедшего, перед ними стали вдруг заискивать. Взрывоопасности проблеме добавляет и то, что в арабских странах, по разным оценкам, молодежь составляет до 60% населения.
Это, так сказать, психологический фактор, а что же с экономическими? Каковы они и насколько существенны? Безусловно, и в Тунисе, и в Египте чрезвычайно высокий уровень безработицы именно среди молодежи. Но на арабском Востоке это вопрос не столько зарабатывания денег, сколько социального статуса. Выпускники вузов там не готовы работать официантами или даже торговать на рынке. Они требуют для себя создания дополнительных государственных должностей, ни больше ни меньше. Так что разговоры о том, что образованную арабскую молодежь выгнало на улицу разовое 30% повышение цен на зерно и сахар, не выдерживают никакой критики. Посмотрите, как одеты тунисские и египетские революционные активисты, приглядитесь, какими мобильными телефонами они пользуются. Да у них на оплату телефонных счетов в неделю уходит больше, чем иной феллах тратит на еду в месяц! К тому же в кризисном 2008 цены на продовольствие подскочили еще резче, но к массовым молодежным протестам это не привело.
Иными словами, взрывоопасной ситуация безусловно была. Политические перемены в Тунисе, Египте, Ливии да и в других арабских странах давно назрели, а разразившийся в 2008 году экономический кризис только усугубил и без того непростое положение, однако мобилизационный ресурс в лице миллионов безработных, бессемейных, озлобленных и в то же время грамотных и имеющих доступ к Интернету молодых людей, а также отработанные за последние годы средства их быстрой и массовой мобилизации сделали возможной реализацию оранжевого поджига. Поэтому-то «рвануло» именно в Тунисе и в Египте. Именно в Тунисе сетевая «включенность» готовой к протесту молодежи в купе со сравнительно слабым контролем со стороны тунисских спецслужб оказались достаточными для первичной детонации, а быстрый успех тунисской революции вдохновил даже более политически активную египетскую молодежь на противостояние с гораздо более жестким и решительным противником. В Ливии же ситуация, как обычно, развивалась несколько особым образом: в виду недостаточной интернет-включенности населения традиционный оранжевый сценарий был дополнен, если верить СМИ, прямым вооруженным мятежом с явными сепаратистскими тенденциями. Отсутствие привычной картинки «майдана» с протестующими было с лихвой компенсировано медийным живописанием виртуальных зверств «кровавого диктатора» («сотни убитых и раненых», «горы трупов» и «бомбардировки жилых кварталов» не подтверждаются какими-либо документальными материалами, однако они вполне успешно заменены безапелляционными заявлениями западных «экспертов» и ливийских диссидентов, сопровождаемыми невразумительными и не известно где и когда снятыми картинками с мобильных телефонов).
Остается лишь указать, что и в Тунисе, и в Египте толчком к началу молодежных выступлений стала классическая для оранжевого запала знаковая гибель «своего». В Тунисе это было протестное самосожжение несчастного Мухаммеда Буазизи. Естественно, акт самосожжения оказался заботливо записан на видео и тут же выложен в Сеть. В Египте толчком стали «полицейские зверства», приведшие к гибели молодого человека по имени Халед Саид. Конечно же, и в этот раз леденящее кровь фото мгновенно попало в Интернет, где сразу же было организовано facebook-сообщество «Куллуна Халед Саид» («Все мы – Халед Саид!»), вслед за чем начались выступления молодежи. Тактика выступлений в первые дни также была весьма характерна – это так называемое роение (swarming), термин, введенный в оборот кураторами из National Endowment for Democracy, участвовавшими в организации прежних оранжевых революций, и обозначающий координируемое через Интернет и SMS выступление против сил правопорядка и административных зданий одновременно в разных частях города. А название движения, стоявшего за организацией молодежи на площади ат-Тахрир и проталкивавшего на президентский пост вместо Мубарака политтуриста Мухаммада ал-Барадеи, не имеющего абсолютно никакого веса в Египте, но вызывающего смутную реакцию узнавания у среднего западного телезрителя, - «Кефая» (Хватит!), - однозначно указывает на своего предшественника, одноименное грузинское движение «Кмара». Кстати, лидер «Кефаи» Ахмад Махер и не скрывает ее откровенно оранжевого характера: в интервью «Лос-Анджелес Таймс» он открыто восторгается достижениями своих сербских и украинских оранжевых коллег, ставя их достижения в пример Египту. Был ли подобный исходный толчок в Ливии, пока сказать затруднительно.
Всяческие легальные и нелегальные оппозиционеры с более или менее четкими политическими требованиями всякий раз подтягивались лишь через день-два. Здесь следует отметить некоторую арабскую специфику: в силу сравнительной авторитарности и патерналистского характера нынешней арабской государственности обычно легальные оппозиционные силы чрезвычайно разношерстны, немногочисленны и невлиятельны; единственной реальной оппозиционной силой всегда является зачастую запрещенное народное исламистское движение; однако любые волнения всегда приводят к тактическому союзу всех антиправительственных сил под единственным объединяющим их лозунгом смены правителя. Еще одним фактором неизменного появления лозунга «Долой!», безусловно, является его простота и бесхитростность, очень понятная и близкая подросткам и молодежи, значительная доля которых быстро присоединяется к протестующим и без каких-либо призывов в Интернете, а просто в силу любопытства и желания поучаствовать в драке, а заодно и пограбить. Все стенания египетской и тунисской оппозиции о том, что грабежи и насилие — дело рук «наймитов режима», не выдерживают никакой критики. Призывы к полному свержению режима, сопровождаемые временным альянсом политических антагонистов в сочетании с грабежами и насилием, вполне естественны для арабских бунтов именно в силу сохраняющегося патерналистского менталитета.
После того как революционный костерок занялся, вступает в силу следующий ключевой элемент оранжевого сценария – жесткое давление зарубежных СМИ, призванное лишить власти любой возможности маневра. Обычно оно принимает форму непрерывных прямых трансляций с какой-либо одной знаковой и, по возможности, телегеничной точки. Причем это не только не дает властям разогнать протестующих, но и позволяет до известной степени извне напрямую управлять событиями, поскольку эта самая прямая трансляция практически всегда еще и ретранслируется прямо на «майдан». Такое внешнее освещение всегда безоговорочно поддерживает протестующих и безапелляционно обвиняет власти, превращаясь таким образом в инструмент пропаганды и подстрекательства. Обычно массированное внешнее давление дополняется местным «голосом свободы» в лице какого-либо оппозиционного телеканала.
И вот тут мы сталкиваемся с одним существенным новшеством. Дело в том, что сравнительная жесткость арабских режимов практически полностью исключала возможность существования каких-либо явно оппозиционных телеканалов. Поэтому на этот раз в роли локального «демократизатора» выступила катарская сеть «ал-Джазира».
«Ал-Джазира» шла к своему нынешнему статусу безоговорочного кумира арабской улицы достаточно долго. Тема борьбы с угнетателями и предателями в лице нынешних арабских режимов долгое время не была в числе явно педалируемых, хотя публикации об очередных «зверствах» тунисского, алжирского или йеменского режима появлялись регулярно, причем именно материалы, размещаемые на одноименном электронном сайте, всегда отличались безоговорочной поддержкой любой оппозиции и полным пренебрежением к мнению официальных структур. В прошлом году это даже привело к изгнанию компании из Мавритании и ликвидации ее местного представительства.
Новый этап в работе «ал-Джазиры» наступил после оглушительного мирового успеха проекта Wikileaks. На веб-портале канала появился постоянный раздел с интересными для аудитории выжимками из опубликованных утечек. Наиболее резонансные материалы выносились на передовицы и обсуждались в специальных телепрограммах. Но все это было, так сказать, пересказом с чужих слов, а хотелось своего, эксклюзивного… И эксклюзив появился. В начале января, после массированной рекламной кампании на веб-портале «ал-Джазиры» началась публикация так называемых протоколов прошедших в прошлом году двух раундов прямых палестино-израильских переговоров. Материалы были поданы так, что произвели эффект разорвавшейся бомбы: лидеры Автономии оказались предателями, беззастенчиво торговавшими национальными интересами, не получившими от Израиля ничего взамен, да еще и заранее знавшими об израильском нападении на Газу в декабре 2008 года. Иными словами, все ранее ходившие в Газе и на Западном Берегу слухи и сплетни обрели «документальное» подтверждение.
И практически синхронно неожиданно происходит социальный взрыв в Тунисе. На канале начинается детальное освещение молодежного бунта и в самых натуралистичных подробностях, с демонстрацией любительского видео, повествуется о самосожжении несчастного Буазизи. В решающую пятницу 14 января «ал-Джазира» вдруг полностью перекраивает сетку вещания и начинает (за несколько часов до начала массовых выступлений) непрерывную прямую трансляцию из столицы Туниса, перемежающуюся многочисленными выведениями в эфир самых разных оппозиционеров, находящихся как в гуще событий, так и наблюдающих за ними на расстоянии, — и все это при полном игнорировании либо пренебрежении мнением другой стороны. И, о чудо! Так прозорливо начатая прямая трансляция дает зрителям возможность стать свидетелями исторических событий: прямо на их глазах революция побеждает, а диктатор неожиданно бежит из страны. После этого «ал-Джазира» становится любимцем арабской улицы и практически монопольным поставщиком «правды».
После Туниса «ал-Джазира» получила черную метку от властей сразу нескольких арабских стран, так что в Египте ее деятельность оказалась вне закона. Спасибо, выручили западные коллеги: на «ал-Джазире» транслировалась картинка с камер BBC, правда без синхрона, но зато в сопровождении бесконечных прямых включений оппозиционеров всех мастей.
Затем заработанным на Тунисе и Египте кредитом доверия «ал-Джазире» пришлось здорово рискнуть, активно выступая в авангарде медийной атаки на Ливию. В случае любого неухода Каддафи каналу наверняка придется «подсуетиться» и как-то мотивировать отсутствие следов распропагандированных бомбардировок жилых кварталов Триполи и тысяч убитых. Уход же Каддафи несомненно только упрочит позиции «ал-Джазиры» не только в регионе, но и в мире.
Стоит также упомянуть об идеологическом наполнении пропагандируемой каналом борьбы угнетенного народа за свои права. Непременным и ожидаемым компонентом здесь, конечно же, является апелляция к «общечеловеческим» ценностям и неотъемлемым правам человека в традиционной для западных СМИ трактовке. В различных культурно-просветительских программах отдельные аспекты западного (американского) образа жизни подаются как идеальная модель для подражания. Также обязательной для любого канала с общеарабскими амбициями является интерпретация происходящих событий в свете палестино-израильского конфликта, что приводит к бесконечным публикациям в духе различных теорий общемировой сионистской закулисы. «Сионистский след» также активно и успешно используется для очернения тех или иных политических игроков. В частности, регулярно публикуются переводы различных информационных вбросов из ключевых израильских газет. В самый разгар египетских событий на веб-портале «ал-Джазиры» была размещена совершенно запредельная по своей безапелляционности «аналитическая» статья, в которой напрямую утверждалось, что назначенный Мубараком вице-президентом глава египетских спецслужб Омар Сулейман является проплаченным израильским агентом. Любопытно, что безусловно присутствовавшая на площади ат-Тахрир антиизраильская риторика полностью игнорировалась «ал-Джазирой» в прямых трансляциях.
Весьма специфическим для «непредвзятого» и «сугубо профессионального» новостного освещения в лучших традициях BBC и CNN является также регулярное обращение к авторитету мятежного шейха Юсуфа ал-Кардави, который открыто призывает народ к восстанию, заранее провозглашая всех «борцов» мучениками за веру, а всех несогласных с ним улемов — псевдо-улемами. В лице Буазизи он даже фактически оправдывает запрещенное в исламе самоубийство, хотя через несколько дней ему пришлось отговаривать тут же появившихся многочисленных последователей новоявленного тунисского шахида.
Каков же хотя бы промежуточный итог? И в Тунисе, и в Египте произошел классический оранжевый поджиг, что, помимо оттеснения от власти правящего клана, привело к резкому изменению баланса политических сил. В Тунисе правящая партия разгромлена, в Египте ожидается похожее развитие событий. Круг влиятельных игроков вдруг одномоментно расширился, включив в себя как легализованные, так и ранее запрещенные движения и партии, в первую очередь исламистские. В случае проведения действительно открытых и честных выборов с большой долей вероятности победу одержат именно исламисты. Особенно в Египте, где неприятие населением проамериканской политики руководства явилось одной из основных причин общественной поддержки нынешней «революции». Исход текущего противостояния в Ливии в настоящее время предсказать не представляется возможным в силу активного внешнего давления. Из вероятных кандидатов на следующую арабскую революцию следует выделить Йемен, Алжир, Иорданию и, возможно, Сирию. В Палестинской Автономии вероятны дальнейшие политические пертурбации. Возможно дальнейшее распространение волнений в Марокко и Мавритании. Недавно произошедшие в Бахрейне столкновения также могут продолжиться, хотя они обусловлены противоречиями между в большинстве своем шиитским населением и суннитской верхушкой и их связь с описываемыми процессами, скорее, эмоциональная.