По стечению разных обстоятельств автор этих строк не располагал возможностью внимательно следить за событиями, произошедшими в Иране по окончании президентских выборов. Единственным источником информации о волнениях в Тегеране в период моего отсутствия в России стали американские телеканалы CNN и FOX NEWS. В этих, как и во многих других западных СМИ, иранская тема занимала центральное место на протяжении двух недель начиная с момента старта голосования.
Интересно, что с самого первого дня освещение событий в Иране в западных масс-медиа приняло такой же характер, как и во время «цветных» революций, прокатившихся по пространству бывшего социалистического лагеря: в Сербии (2001 г.), в Грузии (2003 г.), на Украине (2004 г.) и Киргизии (2005 г.). Как обычно, на экранах появлялись облаченные в красочные одежды демонстранты, требующие пересмотра сфальсифицированных, по их мнению, результатов голосования. Они выкрикивали лозунги против «деспотичного» режима, попирающего их права и свободы. В эфире один другого сменяли эксперты (как правило, проживающие на Западе представители иранской интеллигенции), рассуждавшие о «грандиозных масштабах» подтасовок и о «последней капле терпения», переполнившей чашу терпения народных масс. Как и во время предыдущих «цветных революций», свобода слова в западной прессе сводилась к свободе поддержки оппозиции, выступавшей против режима.
Такое освещение событий создавало впечатление, что волнения в средневосточном государстве обусловлены теми же причинами, что и «цветные» революции на постсоветском пространстве. Тем не менее, особенности исторического развития Ирана последних десятилетий предопределили наличие отличительных черт в характере гражданского противостояния между властью и оппозиционно настроенной частью общества.
На наш взгляд, можно выделить целый ряд сходств и различий между событиями в Иране и «оранжевыми» движениями в странах бывшего соцлагеря.
-
Все антиправительственные выступления были приурочены к очередным всенародным выборам. Причем в хронологической цепочке «Сербия – Грузия – Украина – Киргизия – Беларусь (неудавшаяся «васильковая» революция 2006 г.) – Молдова» Иран занимает последнее место. Это совершенно неудивительно, ведь возможность применения «оранжевых» технологий в каждой конкретной стране возрастает пропорционально развитию западных политических институтов и степени интеграции национальной экономики в мировую финансовую систему. Иран, как государство, находящееся вне реалий постсоветского политико-экономического контекста, до последнего момента не было подвержено симптомам культуры протестов против «коррумпированных тиранов». Тем не менее, благодаря развитию в последнее время электронных СМИ в Иране, прежде всего, спутникового телевидения и интернета, многие иранцы, в особенности молодежь, стали черпать информацию о событиях в мире из источников, не контролируемых государственной прессой. Так, многие иранцы с повышенным интересом наблюдали за свержением администраций Эдуарда Шеварнадзе в Тбилиси и Леонида Кучмы в Киеве. Эти события вызвали неподдельный отклик в стране: Грузия исторически долгое время находилась в ареале культурного и политического влияния Персии, а в украинских вузах в силу сравнительно невысокой стоимости обучения традиционно обучаются многие иранские юноши и девушки. Благодаря рассказам об успешных акциях неповиновения, полученным из первых уст, свержение «режима аятолл» по аналогичному сценарию стало казаться вполне реальной перспективой для наиболее радикально настроенных противников режима. Не вызывает сомнений, что многие участники прошедших демонстраций вдохновлялись именно примером своих соратников по зарубежным оппозиционным движениям.
-
Как и в большинстве других случаев, центром антиправительственных акций стала столица. Практически во всех странах мира культура крупных мегаполисов культивирует у их жителей мироощущение, свойственное западным жителям Америки или Европы. Там находятся самые крупные университетские кампусы, где априори прочные позиции занимает либеральная интеллигенция, там живут и работают сотрудники крупных и средних фирм, которые сознательно или бессознательно усваивают принципы западного капитализма, составной частью которого является потребительская психология. В таких городах всегда наиболее развиты средства коммуникации, которые государственные органы не в состоянии поставить под свой полный контроль. Несмотря на то, что степень интеграции иранской экономики в мировую нельзя назвать значительной, Тегеран, как один из крупнейших азиатских мегаполисов, неизбежно копирует упомянутые особенности своих собратьев. Потому неудивительно, что именно в столице кандидат от реформистского лагеря Мир-Хосейн Мусави набрал намного больше голосов (46%), чем в среднем по стране (33%), а в ряде районов города и вовсе уверенно опередил Ахмадинежада. Аналогичная картина наблюдалась и на выборах 2004 г. на Украине, когда результат оппозиционного претендента на высший государственный пост В. Ющенко в Киеве был значительно выше, чем практически во всех соседних областях. Похожий контраст между столицей и провинцией наблюдался и в Беларуси в ходе президентского марафона 2006г. Совершенно закономерно, что общественное мнение жителей главного города страны куда больше влияет на политическую ситуацию, чем волеизъявление такого же числа людей, проживающих в отдаленных сельских районах.
-
Во время июньских протестов в Иране применялись технологии, схожие с теми, которые уже были опробованы во время «цветных» революций. Самым ярким примером подобного «заимствования» стала трагическая гибель молодой девушки Неды Ага-Султан. Точнее, не сама смерть этой демонстрантки, а использование ее образа в пропагандистских целях. Тут сами собой напрашиваются параллели с делом Георгия Гонгадзе – журналиста, погибшего при невыясненных обстоятельствах на Украине и ставшего (посмертно) одним из главных знамен избирательной компании Виктора Ющенко. Несмотря на то, что оба убийства, скорее всего, стали следствием провокаций, ушлые PR менеджеры легко превращали погибших в бренды – символы «героического сопротивления» с романтической окраской – наподобие Че Гевары. Кроме того, как и во всех остальных странах, переживших «цветные» революции, практически все основные пропагандистские сигналы были обращены в основном к молодежи – например, музыкальные клипы и песни, транслировавшиеся в Интернете из-за рубежа.
Несмотря на упомянутые сходства событий в Иране с антиправительственными выступлениями в странах бывшего соцлагеря, особенности ситуации в ИРИ объективно делали невозможным повторение там украинского или югославского сценариев. Успех «оранжевых» движений заключается в том, что их природа не имеет принципиальных противоречий с природой свергаемой ими власти. Особенно ярко это проявилось на все той же Украине: в 2004 г. власть не решилась на применение законных действий по разгону демонстрантов именно потому, что после распада СССР в стране успел возникнуть финансовая и политический сегмент элиты, который неразрывно связан со структурами западного капитала как материально, так и идеологически. Угроза экономических санкций со стороны Запада заставила представителей местной олигархии отказаться от применения силы, идти на уступки поддерживаемой им оппозиции и соглашаться на ее условия по пересмотру итогов голосования. Несмотря на наличие прозападно настроенных людей в иранском истэблишменте, генеральная линия этого режима находится совсем в другой плоскости. Да, государственная верхушка уже не бросается радикальными лозунгами времен антишахской революции, но она по прежнему обладает реальной независимостью от конъюнктуры, диктуемой тенденциями американской экономики – за исключением разве что образования цены на нефть. Потому Хаменеи может позволить себе игнорировать западное общественное мнение, формируемое такими медиа-гигантами, как CNN или Euronews, и управлять государством в интересах Ирана (разумеется, имеется ввиду то, как он сам и его окружение понимают эти интересы). Надо признать, что слова духовного лидера Ирана, произнесенные во время пятничной молитвы 19 июня, как раз в самый разгар протестных демонстраций, имеют под собой значительные основания: «Происходящее внутри страны ввело в заблуждение некоторых людей вне ее, которые полагают, что Иран и Грузия – это одно и то же. Несколько лет назад американский капиталист– сионист (имеется ввиду Дж. Сорос, финансировавший «революцию роз» в Тбилиси – Д.П.) заявил в СМИ, что потратил 10 миллионов долларов на организацию бархатной революции. Однако нашу родину нельзя сравнивать ни с одной другой страной. Их проблема в том, что они так и не постигли смысл (исламской – Д.П.) революции и народа, который ее совершил».
Конечно, руководство Ирана, будучи мало подверженным внешней конъюнктуре, могло легко блокировать деятельность неправительственных фондов, финансируемых из-за рубежа, и предотвратить появление связанных с ними молодежных движений типа «Отпор», «Пора» или «Кмара». Эти организации являются неотъемлемым атрибутом «цветных» революций: именно они становятся «заводилами» и одновременно направляющей силой многочисленной толпы. Отсутствие иранской версии «Поры» было довольно заметно во время недавних протестов в Тегеране: акции оппозиции носили спонтанный и плохо скоординированный характер; не было единого мощного руководящего центра. Можно предположить, что часть координаторских функций взяли на себя представители иностранных держав: дипломаты и журналисты. Мне не кажутся «параноидальными» действия властей ИРИ по задержанию сотрудников британского посольства: его деятельность уже 150 лет периодически перерастает в грубое вмешательство во внутрииранские дела, особенно же это касается периода начиная с середины XIX в. до свержения правительства Мосаддыка в 1953 г. Вряд ли посланцы Туманного Альбиона – ключевого союзника США – оставались совершенно безучастными к столь необычным событиям в иранской столице и не преследовали никаких интересов в них.
Подводя итоги, можно сказать, что на настоящий момент в Иране не созрели серьезные предпосылки для свержения режима посредством цветной революции. Последние выборы продемонстрировали, что бо́льшая часть народа в большей или меньшей степени поддерживает власть и не готова идти с ней на конфронтацию. Однако не вызывает сомнений, что недавние волнения стали самым серьезным «звонком» для религиозно-политического руководства ИРИ со времен начала войны с Ираком. Власть должна понять, что в некоторых слоях общества созрело серьезное недовольство существующим социально-экономическим положением: безработицей, коррупцией, демагогией отдельных лидеров, неоправданно жесткими наказаниями за ряд уголовных преступлений. Ей предстоит ответить на «главный вопрос Тойнби» - как реагировать на культурное и мировоззренческое влияние Запада, все глубже проникающее в сознание многих иранцев благодаря современным средствам коммуникации, с которыми бессмысленно бороться сугубо административными запретительными методами. Очевидно, что необходимо как можно скорее избавиться от наиболее вопиющих, с точки зрения либерально мыслящей части населения, явлений современной действительности. Думается, что свежая инициатива главы Комитета по законодательству меджлиса Али Шахрохи отменить таким виды уголовного наказания, как побитие камнями и отрубание рук, а также смягчить меру наказание за «богохульство», вызваны как раз осознанием необходимости идти на компромисс с реальностью. Такие компромиссы должны быть максимально взвешенными и осторожными – иначе впоследствии могут появиться все основания сравнивать Мусави или другого иранского оппозиционера с Горбачевым или даже Саакашвили.
